GLEX_2020_Banner
Home / Space / Entrepreneurship / #SpaceWatchGL Interviews: Павел Пушкин, КосмоКурс. Часть I

#SpaceWatchGL Interviews: Павел Пушкин, КосмоКурс. Часть I

Павел_Пушкин_КосмоКурс
Павел Пушкин, генеральный директор частной компании «КосмоКурс». Фото kommersant.ru

Российская компания ООО «КосмоКурс» занимается созданием многоразового суборбитального космического комплекса для туристических полетов в космос.

Евгений Рыжков побеседовал с генеральным директором компании Павлом Пушкиным о разрабатываемой суборбитальной туристической ракете, о конкуренции с ведущими игроками на рынке, о сложностях и возможностях компании в России.

Почему в «КосмоКурсе» нацелены на создание именно туристической суборбитальной системы? Создаете ли вы свою ракету с нуля?

Работая в «Центре Хруничева», я был причастен к разработкам перспективных ракет, в том числе, занимался «Ангарой». Перед нами стояла цель создания новой эффективной ракеты, которая выйдет на рынки. В то время SpaceX как раз выходила на рынок. Условно говоря, у специалистов был шанс «пробить» новую инновационную ракету, получить средства от государства и начать разработку. Причем, не факт, что она получилась бы хорошей. Но после предварительного анализа оказалось, что задач для новых ракет нет и они никому не нужны. Это сейчас Россия пытается сделать ракету «Союз-5», но ее перспективы не ясны, потому что создается она для госнужд, а коммерческое будущее туманно.

В итоге появилась идея рассмотреть другие, новые рынки, например, суборбитальный туризм. Тогда Virgin Galactic тоже активно выходили на рынок – продали много билетов, начали испытания. И мы подумали, а сможем ли мы создать аналог, который будет востребован? Ответ был «да».

У носителей для вывода спутников рынок небольшой сам по себе, в нем все друг с другом связаны. Чтобы продавать ракеты нужна заинтересованность заказчиков, которых по пальцам можно пересчитать, и которые связаны с РН тех стран, которые их делают. Есть фактор санкций, то есть рынок очень зависим. Мы наблюдаем сейчас проблемы у Хруничева – военных заказов мало, а коммерческих нет. Тут постарался SpaceX и другие конкуренты.

А суборбитальный рынок очень интересный. Мы продаем билет не компании, а людям, которые независимы сами по себе. Они хотят развлекаться, летать, и поэтому будут брать билеты. И мы решили в этом направлении работать. Потом появился инвестор, который захотел запускать некие ракеты, и мы с ним договорились, что будем развивать суборбитальный туризм. Если получится создать свою нишу на этом рынке, больше вероятности остаться и развиваться дальше.

Да, делаем все с нуля, потому что изделие для суборбитальных полетов должно быть полностью многоразовым, и к нему вдобавок предъявляются определенные требования безопасности — такого сочетания еще не было. В отрасли применяются рекордные характеристики по многим системам, а нам нужны безопасные, надежные и дешевые многоразовые системы.

К сожалению, кооперация с кем-либо не способна сделать это даже за наши деньги.

Вы работаете над созданием многоразового носителя. Какое экономическое будущее Вы видите для многоразовых систем в противовес одноразовым? Будут ли оба типа носителей сосуществовать в космической экономике ХХI века?

Мы создаем многоразовую суборбитальную ракету, у которой, по нашим оценкам, планируется 110-120 пусков в год. При такой большой загруженности многоразовость и нужна, и оправдана. После 10-12 пусков одного изделия мы его списываем. Загрузка производства выходит около 10 изделий в год, это нормально. В таком случае завод, производящий изделия, безубыточен.

Если мы говорим про классические полеты на орбиту, то там загрузка очень маленькая – 10-12 пусков в год. У SpaceX, получающих заказы как от Минобороны США, так и от коммерческих заказчиков, ситуация получше – порядка 20 пусков. Представьте, что мы создали изделие на классическом рынке, которое списываем после 10 пусков. Значит, в год потребуется 1-2 изделия. А если сделать многоразовость, к примеру, 50 пусков, то это отразится на людях, работающих на заводе: они создали изделие, а мы их отпустили на 2 года «гулять»? Нереальная ситуация.

Поэтому перспектива многоразовости на классических рынках туманная. Однако, возможно сочетание многоразовости и одноразовости. У Маска так и выходит: он запускает одноразовые ракеты, а в некоторых пусках использует повторно первые ступени, причем, не более 2 раз. Это дает эффект. Но надо понимать, что его ракеты – частично многоразовые: многоразовая первая ступень, одноразовая вторая ступень и головной обтекатель (хотя предпринимаются попытки его спасения).

Опять же, Маск заявляет, что можно сделать полностью многоразовое изделие – Big Falcon Rocket (BFR) – очень большую ракету, позволяющая запускать на орбиту солидные грузы. Может быть, у BFR есть будущее, но на рынок выйти будет сложно.

А в случае с суборбитальными полетами, где меньше скорости, нет выводимых на орбиту вторых ступеней, капсула и ракета совершают полет и падение с одинаковой скоростью, легче тормозить при возвращении на Землю, не нужна теплоизоляция, высокий темп пусков и т.д., сделать полностью многоразовое изделие гораздо проще, и у него есть будущее именно в этом сегменте рынка.

Какую роль играет «Роскосмос» в вашем проекте? Есть ли у вас с ним государственно-частное партнерство?

У Роскосмоса две роли. Первая чисто государственная. Это сертификация, нормативная поддержка, лицензирование, нормативно-правовое регулирование… Здесь Госкорпорация выполняет свою функцию: у нас есть лицензия Роскосмоса, мы работаем по документам, которые регламентируют, как создавать изделие, мы будем проходить процедуры сертификации и проверку в Роскосмосе…

Вторая функция Роскосмоса – производство. Здесь все сложнее. Мы хотели сотрудничать с предприятиями Роскосмоса в части разработки, но в итоге работать будем всего лишь с парой предприятий. Все остальное приходится делать самим, потому что основная задача предприятий – выполнять Федеральную космическую программу (ФКП) и Государственную программу вооружений (ГПВ), которыми они загружены. Мы для них – дополнительная задача.

Мы хотели платить деньги предприятиям, а взамен получать разработку и потоковое производство. При таком варианте они отвечают, что бывает иногда «окно», когда они могут дать специалистов для проектирования и предоставить производство, но разово. И если еще по ФКП придется срочно что-то делать, специалистов своих заберут. В случае же потокового производства  они отдельное производство «под нас» создадут и выделят отдельных людей…

И тогда начинаешь понимать, что можно все сделать самим, не привлекая предприятия Роскосмоса. И это логично. И если ко мне, в свою очередь, придут люди и предложат разрабатывать вместе орбитальную ракету, я поступлю точно так же – честно объясню, что у нас все завязано на суборбитальный проект и лишних людей и времени нет. Поэтому претензий к отраслевым предприятиям у меня нет.

Именно поэтому никакого соглашения между нами и Роскосмосом по партнерству нет. У Госкорпорации, которую я прекрасно понимаю, очень много собственных разработок, систем и проектов, которые надо воплотить в жизнь. А мы приходим со своим проектом и пытаемся их подгрузить… Вот если бы мы пришли и сказали, что ваш, допустим, перспективный двигатель нам нужен, вероятно, мы бы заключили какое-нибудь соглашение. Так что потихоньку привыкаем друг к другу и растем.

Имеются ли у вас собственные испытательные мощности или вы планируете привлекать сторонних специалистов?

Мы готовы привлекать людей со стороны, но пока ориентируемся, в основном, на свои силы. У нас был, к примеру, интересный разговор на одном из предприятий касаемо использования испытательного стенда. Сначала нас убедили, что есть стенд, подходящий по размерам, и через пару лет, когда мы выйдем на окончательные огневые испытания, он будет свободен. Позже выяснилось, что стенд может и не освободиться, более того, стенд придется переделывать под нас или вообще строить новый, используя задел по испытательной базе этого предприятия. Кроме того, в стоимость, скорее всего, будет заложена переделка стенда обратно под задачи ФКП. И это не обман, а реальная ситуация, с которой мы столкнулись. И если бы нам сказали, что есть стенд, требующий минимальных затрат на модернизацию и готовый быть отданным под вас, мы сели бы за стол переговоров… А так получается, что проще и надежнее все сделать самим.

Об авторе: Евгений Рыжков на протяжении двух лет изучал в Японии космонавтику и работал техническим переводчиком японского на заводах. В данный момент — редактор-корреспондент журнала “Новости космонавтики“.

Не пропустите вторую часть интервью уже в эту среду. 

СохранитьСохранить

СохранитьСохранить

СохранитьСохранить

СохранитьСохранить

Check Also

Skolkovo

#SpaceWatchGL Interviews: Андрей Потапов, Сколковский институт науки и технологий

Андрей Потапов – выпускник экономического факультета МГУ, бывший сотрудник «СКАНЭКС»; он занимал пост генерального директора …